
Стоковые изображения от Depositphotos
Оксана АКУЛОВА, «Время», 27 марта
Что обычно вспоминают, когда слышат имя Малика Габдуллина? Герой Советского Союза, политрук Панфиловской дивизии, герой войны, который, вернувшись с фронта, делал все, чтобы сохранить и популяризировать казахский фольклор, язык и литературу. На полках шкафов в доме его потомков, где мы пьем чай в теплой компании, и сейчас стоят книги их деда.
Во главе стола — супруги УСЕНОВЫ: глава семьи Алмасбек Садыкович и его жена, дочь героя Майдан Маликовна.
— Отец ушел на войну, когда мама была беременна, и наказал: «Родится сын — назовите Майдан» («фронт» в переводе с казахского), — рассказывает она. — Родилась дочь, но меня все равно назвали Майдан, хотя это мужское имя. Я в детстве свое имя не любила, а потом поняла, что оно особенное…
Наша первая учительница была фронтовичкой и, когда услышала, что я Майдан Маликовна, сразу меня полюбила. Она посадила меня за одну парту с девочкой. Меня стали называть Майдаша, а ее — Марьяша, моя первая подружка Мариям САТПАЕВА, младшая дочь Каныша САТПАЕВА.
Я жила с уверенностью, что мой папа лучше всех: он самый умный, смелый и красивый. С ним невозможно было идти по улице: чуть ли не каждый прохожий здоровается, останавливается поговорить. Все отца уважали.
— Сам он был очень простым человеком, — добавляет супруг Майдан Маликовны Алмасбек Садыкович. — Раз в неделю ходили в общественную баню. Несет авоську, из которой торчат веник и мочалка, встретит кого-то: «Пошли с нами». И так компания собирается. Никакого пафоса, скромняга был исключительный.
— Отец никогда все ордена и медали не надевал, хотя у него их было очень много. Только «Золотую Звезду» Героя Советского Союза носил по праздникам и на 9 Мая, конечно. До сих пор это особенный для нас день, — говорит Майдан Маликовна.
— Вы эти медали могли взять, посмотреть, потрогать? В детстве же это кажется страшно интересным.
— Что вы! Апа жан под замком держала. Какой там посмотреть?!
Апа жан — так в семье называли Назию Батишевну, вторую жену Малика Габдуллина. Мама Майдан Маликовны умерла молодой, воспитывала девочку мачеха. Она родила Габдуллину сына Баттала.
— Однажды папа вместе с мамой (я так называла мачеху) поехали в командировку в Ташкент, — продолжает Майдан Маликовна. — Пошли на базар, а продавцы товары протягивают: «Апа, жан, алыныз» («Уважаемая, возьмите»). Отцу так это понравилось, что он, вернувшись, сказал: «Дети, говорите не мама, а Апа жан». Так и прижилось.
Малик Габдуллин умер в 1973 году. По всему Казахстану стали называть его именем улицы и школы, а в Кокшетау открыли дом-музей. У Майдан Маликовны попросили личные вещи отца для экспозиции. И она не раздумывая передала все: форму, медали, мебель из кабинета, личные вещи — вплоть до бокала, из которого он пил. Перевозили будущие экспонаты на военном самолете.
На память остались портрет, вышитый крестиком, который Габдуллину подарили в 1946 году, хрустальная ваза — презент на юбилей и сервиз Апа жан, из которого Усеновы и сейчас пьют чай, когда собираются вместе.
***
Алмасбек Садыкович и Майдан Маликовна вместе 64 года! Она всю жизнь проработала стоматологом. Он экономист по образованию, сделал блестящую карьеру: 25 лет в Госплане — от рядового сотрудника до начальника, позже пост заместителя министра торговли КазССР, зампредседателя горисполкома Алма-Аты и даже сотрудника аппарата президента уже во времена независимости. Но все это через десятки лет после знакомства с супругой, а сначала…
— Вы помните первую встречу с будущим тестем? — спрашиваю Алмасбека Садыковича.
— Еще бы! Мы с братом пришли просить руки Майдан, и нам отказали. Никто даже слушать не стал. «Ты что? Ей всего 18! Встречайтесь, ходите в кино, на «Медеу».
— Я на первом курсе в медицинском училась, Алмасбек — на четвертом курсе вуза, — добавляет Майдан Маликовна. — Мне 18, ему 22.
— Родители не хотели, чтобы я на ней женился. Я бедный студент из простой семьи. Будущая теща меня игнорировала. Звоню — она трубку возьмет: «Майдан нет», — рассказывает Алмасбек Садыкович.
— Мы на первом этаже жили. Во дворе большое дерево росло. Алмас заберется и смотрит, дома я или ушла, — улыбается Майдан Маликовна. — Он меня добивался, стихи читал, песни пел, потом еще и на соревнования пригласил — Алмас в молодости фехтованием занимался. Красивый, в белом костюме, со шпагой — это же «Три мушкетера«…
Можно сказать, я из дома сбежала, хотя даже не представляла, где и как Алмас живет. Приходим: барак, три комнатки чуть больше купе в вагоне. В одной — мама Алмаса, во второй — он, в третьей — брат. Туалет на улице, водопровода нет, колонка во дворе.
Стою обалдевшая — у нас-то квартира в центре, машина. Муж мне тогда сказал: «Клянусь, я буду работать день и ночь. Ты будешь жить не хуже, чем с отцом. Я всего добьюсь!» Но добавил: «Помощи у отца не проси».
Мы поженились в 1960 году и 11 лет прожили в бараке. А в 1971-м получили ордер на квартиру, и я позвонила отцу. Мы общения никогда не прекращали, ходили к ним в гости, но они к нам — никогда. И вот первый раз папа с Апа жан пришли к нам домой. Отец пожал Алмасбеку руку: «Уважаю!»
— Многие думали: «Вот, Габдуллин помогает». Но мы-то знаем, как все было на самом деле.
— Когда замуж выходили, думали, менять ли фамилию? — спрашиваю Майдан Маликовну.
— Нет, я не сомневалась: я всю жизнь Усенова. Хотя папа обиделся, что я фамилию поменяла.
— У нас тоже звучная фамилия, в Алма-Ате все ее знали, — говорит Алмасбек Садыкович. — Мой отец — один из немногих казахов-коммерсантов города Верного. Правда, после революции большевики все у него конфисковали. Но он все равно оставался активным, занимался общественной деятельностью и в начале 1940-х вместе с соратниками написал письмо СТАЛИНУ с просьбой открыть в Алма-Ате мечеть. И он разрешил!
***
— Майдан Маликовна, вы чувствовали, что вы представительница советской элиты, золотая молодежь?
— Мажоры, как сейчас говорят, — подсказывает Алмасбек Садыкович.
— Никогда не чувствовала, что мы какие-то особенные. Думала, все так живут. Я мажором побыть не успела — рано замуж вышла.
— Мама, про милицию расскажи, — просит младшая дочь.
— Я училась в 10-м классе, — рассказывает. — В то время в Алма-Ате улицу Калинина, сейчас Кабанбай батыра, все называли Бродвеем: кафе «Лето», музыка — весь город туда приезжал. И вот мы — Баха МОМЫШУЛЫ, сын Бауыржана МОМЫШУЛЫ, Мурат АУЭЗОВ, я и Зифа ТАЖИБАЕВА, дочь писателя Абдильды ТАЖИБАЕВА, — гуляем по Бродвею. Вдруг видим — страшная драка, чуть ли не на ножах. Остановились, смотрим.
Подъезжает милиция, всех дерущихся загружают в автобус — и к нам: «Тоже в отделение поедете! Будете свидетелями». Ну ладно, поехали. Выдали каждому лист бумаги: пишите имя, фамилию, адрес, а потом все, что видели.
Бахыт пишет: «Я, Бахытжан Момышулы, проживаю по адресу…» Рядом Мурат: «Я, Мурат Мухтарович Ауэзов…» Я пишу: «Я, Майдан Маликовна Габдуллина…» Заходит начальник отделения. «Что это за писатели тут сидят?» — обращается к подчиненным. Заглядывает в наши показания. «Вы обалдели?! Кого вы сюда привезли?! — спрашивает у подчиненных. — Сейчас сюда Момышулы приедет, он всем головы открутит». И нам: «А ну-ка, быстро домой!»
Все, наши показания были уже не нужны (смеется).
***
— С одной стороны — Усеновы, с другой — Габдуллины. Как вам с ощущением того, чьи вы потомки, жилось? — обращаюсь к внучкам Героя Советского Союза.
— O-o-o, лично мне жилось чудесно! — не скрывает Мадина БАТПЕНОВА, младшая дочь супругов Усеновых.
— Она росла хулиганкой. Мой папа говорил: «Ты не Мадина, ты Сережа», — смеется Майдан Маликовна.
— Я на девочку была не похожа: прыгала, бегала, падала, — продолжает Мадина. — А вот Амина, старшая сестра, наоборот, тихая, скромная. Вся в маму. Ходить, просить, хвастаться — никогда. А вот лично я росла страшной мажоркой. Активная пионерка и комсомолка, речи на собраниях — хвасталась за всех.
Знакомые, друзья, конечно, знают, чьи мы внучки. В новых компаниях я об этом обязательно говорю, если речь заходит о близких. Люди постарше сразу понимают, кто такой Малик Габдуллин, а молодым это имя ни о чем не говорит. Спрашиваю: «Знаете улицу Габдуллина в Алматы?» — «Знаем». — «Ну вот, это наша улица».
— Отца хорошо помнят на родине в Акмолинской области. Там и музей, и памятники, и аллея имени Малика Габдуллина, — говорит Майдан Маликовна.
Ее младший брат Баттал Габдуллин, астрофизик по профессии, не дожил до 50 лет. Его сын Арсен ушел, когда был еще моложе, детей у него не родилось.
Остались потомки по линии Усеновых. У старшей дочки Усеновых Амины ЖАМИГАЗИНОЙ — дочь и сын Малик, два внука. У младшей Мадины тоже дочь и сын, двое внуков и внучка Малика, также в честь прапрадеда. Амина — библиотекарь, написала книгу про великого предка, Мадина — юрист. Внуки работают в разных сферах — у всех своя жизнь.
— Семья у нас большая, дружная. Говорят: когда собираемся все — места за столом не хватает. Вот думаем одну из стен сносить, чтобы все помещались, — смеются. — Главное, что все вместе…
По сообщению сайта Nomad.su